На крупнейшем кинофоруме сразу три отечественные картины претендуют на приз
«Золотая камера». В конкурсной программе 61-го Каннского фестиваля
российских картин нет, однако в параллельных программах демонстрируются сразу
три фильма-дебюта: «Все умрут, а я останусь» Валерии Гай Германики, «Шультес»
Бакура Бакурадзе и «Тюльпан» Сергея Дворцевого. Последняя снята в Казахстане на
местном материале при посредничестве немецких продюсеров, поэтому о ней -
отдельно. Две же оставшиеся картины относятся к актуальному сейчас направлению
«реального кино». В этих фильмах, снятых пока еще малоизвестными режиссерами,
рассказываются простые истории из реальной жизни. В них играют незатертые или
непрофессиональные актеры с внешностью заурядных людей с улицы. Действие
происходит в местах, и близко не тронутых печатью гламура. Речь звучит
обыденная, временами матерная - как в жизни. Именно такое молодое российское
кино крупнейшие западные фестивали предпочитают сейчас фильмам более признанных
у нас режиссеров, не говоря уже о бессмысленных и беспощадных отечественных
блокбастерах.




«Все умрут, а я останусь»
 
Из трех российских режиссеров, претендующих на «Золотую камеру», самые
большие шансы, пожалуй, у 23-летней девушки с пирсингом в носу и на языке по
имени Валерия Гай Германика. Девушка прославилась в 18 лет документальной
короткометражкой «Девочки», победившей в своей номинации на «Кинотавре» и
показанной на обочине Каннского фестиваля в рамках «русского дня». Со второго
документального фильма Германики «День рождения Инфанты» на том же «Кинотавре» в
ужасе выбегали члены жюри: картина в подробностях живописала праздники плоти
московских садомазохистов. «А судьи кто?» - спрашивает сейчас в интервью
самонадеянная Гай Германика. И она права: в отличие от нее старшее и среднее
поколение российских режиссеров крупнейшие мировые фестивали в упор не видят.
Поскольку кино они снимают абсолютно неконкурентоспособное и очень далекое от
того, что сейчас «носят» в мире - и по стилю, и по содержанию. Их картины вышли
из советского прошлого и туда же обращены, наша мутная, неустоявшаяся реальность
в них просто не ночевала.



Что и неудивительно: жизнь «нулевых годов» наши мэтры не знают - она им
либо неинтересна, либо вызывает у них брезгливое стариковское отвращение.
Германика же берет в руки «мыльницу» и отправляется в соседний немытый подъезд
снимать бухающих сверстниц. И схваченная ею московская реальность попадает в
рифму реальности, допустим, парижской - там, в пригородах, в многоквартирных
домах, девочки тоже бухают и нецензурно выражаются.













Обе «ранние» картины Германики, снятые в рамках арт-проекта
«Кинотеатр.док», сделали юную кинематографистку отчаянно модной фигурой в
российском кинобизнесе, судорожно ищущем новые подходы, идеи и имена. Говорят,
продюсеры чуть ли не в очередь выстраивались, чтобы предложить лучшие условия
девушке с пирсингом, собравшейся дебютировать в полном метре. Готовую картину
немедленно отобрали в Канны - в престижную программу дебютов «Неделя критики»
(именно там впервые была показана «Сука-любовь» Гонсалеса Иньяриту).

 

«Все умрут, а я останусь» - тоже о девочках-школьницах в спальном районе. У
кого-то из них трудные отношения с родителями, кто-то безнадежно влюблен, но все
мечтают попасть на школьную дискотеку и там хорошенько повеселиться, напиться и
потанцевать. Задачу-максимум главные героини не выполнят: кто-то будет блевать в
школьном сортире, кто-то окажется на полу в кочегарке под пьяным сверстником,
кого-то изобьют ногами другие девочки. А кого-то «накурят» взрослые дяди и,
скорее всего, пустят потом по кругу (это, впрочем, моя догадка - у картины
открытый финал).

 

У Германики крепкая режиссерская рука и чуткое ухо. В фильме начисто
отсутствует фальшь, без которой редко обходится «новое русское кино». А
присутствует еще более редкая гостья - реальная жизнь, бьющая с экрана с
завидной энергией. Между тем это, конечно, не жизнь, а иллюзия жизни, вполне
себе мастерски выстроенная 23-летним режиссером.

 

Это не чернуха, как может показаться любителям киносказок про компьютерного
белого бычка. Это произведение критического реализма, автор которого не грозит
пальчиком своим героям, поскольку она - одна из них. В картине есть даже нечто,
напоминающее хеппи-энд: потерявшая девственность, избитая в кровь экс-девочка
посылает на три веселые буквы своих отца и мать (тоже ее избивавших).
Непочтительная Германика своим фильмом символически посылает куда подальше
предыдущее поколение российских кинематографистов, намереваясь обогнать их на
старте. Кто как, а лично я желаю ей удачи.

 

«Шультес»

 

Шультес - это фамилия героя, молодого парня невзрачной наружности и
спортивного телосложения по имени Леша. Он живет с тяжело больной матерью в
скромной квартирке, читает ей на ночь программу передач телеканала «Россия»
(«Вести. Дежурная часть», «Обреченная стать звездой», 139-я серия). Его телефон
откликается дурацким рингтоном «Леша я или не Леша?». В общем, самый обычный
малый без вкуса и особых претензий. Вместе со случайно повстречавшимся ему на
пути мальчишкой он промышляет мелкой криминальной деятельностью в автобусах,
метро, торговых центрах, забегаловках и на вещевых рынках Москвы. Шультес, не
задумываясь, залезет в сумочку ни в чем не повинной интеллигентной француженки,
на свою беду заглянувшей в московское метро, и случайной половой партнерши -
кассирши продуктового магазина. Последнее он делает, впрочем, исключительно с
целью проверить имя девушки - Шультес не помнит имени той, с кем спит. Так же,
как не помнит номера собственного мобильника и названия улицы, на которой живет.
Причиной тому - тяжелая травма головы. Шультес и рад бы устроиться на нормальную
работу, но, хоть убей, не может вспомнить, где находится этот автосервис, куда
его обещали взять помощником моториста.













Амнезия у Шультеса, впрочем, какая-то выборочная: он помнит, какую карамель
любит его брат и как их когда-то «отхерачили на метро «Бабушкинская». Не мешает
забывчивость и механической добыче средств к существованию - не важно каким
образом. Зачем нужно такое существование, вопроса не возникает. Эмоции напрочь
отсутствуют. Леша он или не Леша, герой сомневается. А в том, что деньги нужны
каждый день, - ни секунды.

 

Фильм Бакура Бакурадзе одинаково хорош и в качестве учебника по карманным
кражам, и в качестве памятки о том, как не стать их жертвой. Но этим его
достоинства не ограничиваются. Во-первых, в нем есть попытка предъявления нового
героя - человека из толпы, без свойств, непомнящего самого себя в бессмысленном
копошении ради прокорма. Сколько миллионов людей живут такой муравьиной жизнью?
Во-вторых, картина точно рисует современную Москву - не гламурным, бликующим
огнями ночной жизни мегаполисом (таким она рисуется далеко не всем), а бурлящим
и булькающим, не очень чистым китайским рынком с развалами ширпотреба,
забегаловками, ларьками с чебуреками и бесконечно, как в аду, вращающимися
курами на гриле.

Стас
ТЫРКИН